ГЛАВА 4

ЧТО ДЕЛАТЬ С ПОЗНАВАТЕЛЬНЫМИ ПРЕДМЕТАМИ

А ты, Петров, у нас самый умный?
Кто, я?
Ну не я же!

Тут я просто разглагольствую на тему – душу отвожу.

ИСТОРИЯ И ПРОЧЕЕ

1. Прежде всего – раскроем глазки и встряхнёмся. Чему мы учим?! Это же стандарт 30х годов. Наша программа – свалка старого хлама. Мне это напоминает армейские сборы запасников. В этом году их опять заставляли разбирать и собирать давно сломанные полевые радиостанции. Если их собрать в кучу со всей дивизии, то всё равно один сотовый затмит все их возможности. А сотовые – у каждого в кармане.

Химия давно автоматизирована. Физика работает с психической энергией. Ребята изучают устройство радиолампы, походя пользуясь компьютером. Может, лучше изучать микросхемы?.. Биология давно переросла и опровергла Менделя и Опарина. Медицина стала наполовину восточной, но и в таком виде активно вытесняется самооздоровлением. История, с очередной сменой власти, пересмотрена в корне - даже если не принимать всерьёз новую хронологию Фоменко. Географии давно пора стать видом туризма. Литература уже почти полвека не сводится к русской классике! Музыка уже выросла из традиционной классики, как дерево из семечка.

Материализм перестал спорить с идеализмом и тихо свалил в туман. Границы стремительно теряют смысл. Самыми остро необходимыми в жизни стали знание реальных прав и законов, английский язык, пиар, основы бизнеса и маркетинга. Вокруг давным-давно творится такое, чего наши учебники уже не в состоянии понять по причине старческого маразма.

То есть школьную программу, как социальное явление, вообще нельзя расценивать всерьёз. Это я к тому, что никакое творчество её не ухудшит!

2. Мне кажется, чисто познавательных предметов быть не должно в принципе. Потому что нет в жизни никаких “познавательных” дел! Всё приходится уметь, как это ни прискорбно.

Посему и история с литературой, и биология с географией, и физика с химией видятся мне как программа полезных навыков. Эх, какими интересными будут эти курсы! Аж самому хочется их написать! Жаль, что в истории и географии я – пень пнём. А вот о биологии и химии можно всерьёз подумать.

Примеры навыков литературы я уже приводил. В остальных предметах – то же самое. Пожалуй, труднее всего представить навыки в истории. Ну, в порядке бреда, это видится так.

Собственно, история – это мнение очередной власти о том, как мы должны видеть прошлое, чтобы быть образцовыми гражданами. За последние двести лет история России переписывалась несколько раз. При этом сжигались все архивы, церковные летописи и записи. Наши деды помнят, как перед войной наше краеведение было фактически уничтожено и заменено советским, “марксистско-ленинским”. И для послевоенного поколения – для нас - революция и социализм стали безотносительным, абсолютным благом. Наконец, всего двадцать лет назад опять всё поменялось, и теперь научный коммунизм видится как досадная опухоль в истории болезни великой православной Руси. Ясно, что и это видение истории столь же тенденциозно. Возможно, скоро мы начнём воспевать Русь языческую – и история снова поменяется. Воистину, “наше прошлое непредсказуемо”. Вывод? Историей надо заниматься не ради фактажа: он противоречив и играет второстепенную роль.

А зачем же изучать историю? Очевидно, чтобы понять, как развивалось общество – и как оно будет развиваться. Понять, что определяло жизнь людей раньше – и что её вообще определяет. Увидеть, что на планете были и есть общие ценности – и почувствовать себя землянином.

Сейчас, на наших глазах у истории появляется научная база – физические законы времени-пространства, математические законы развития, моделирования событий в прошлом и будущем. Кстати, доказано, что прошлое в принципе немоделируемо. Чем дальше в прошлое – тем меньше вероятность воссоздать события. И материальные находки только запутывают дело.

Думаю, в научной хронологи немало полезных навыков.

Археология – куча других навыков: поиск, раскопки, работа с экспонатами, сравнительный анализ и прочее. Для практики – полный простор! Уверен, краеведческие музеи будут только рады помочь.

Работа с архивами – своя профессия. Сейчас многие интересуются своими родословными. Тут есть, чем заняться.

Палеонтология – своя сфера навыков. Тут есть и лабораторные методы, например, радиоуглеродный анализ. И – полная неопределённость выводов!

Работа с исторической гипотезой. Сбор и систематизация данных. Сравнительный анализ. Генеалогия языков, художественных и архитектурных стилей, история развития любой деятельности. И т.д. и т.п. и в.п.

Итак, учебный курс – это система полезных навыков. А теория, как ей и положено, просто обслуживает и дополняет навыки. Мечта идиота – чтоб ребята в школах делом занимались, а не задницы просиживали. Поверьте, одно это снимет кучу “серьёзнейших” проблем – в том числе сведёт на нет детскую преступность, болезни, наркоманию. Подобную школьную систему придумал Володя Ланцберг, и о ней я ещё упомяну.

3. Совсем не обязательно давать познавательные предметы всем и в полном объёме. Щетинин был прав: кто-то должен изучать их углубленно, а кто-то - ознакомительно. Человек должен иметь выбор – куда развиваться. По-моему, время стандартных интеллектуальных болванок уже кончилось. А если ещё нет – надо его кончить!

4. А в реальной школе? Очень просто. Нужно чётко разделить обучение и приобщение – и заниматься то тем, то этим, не путая одно с другим. Если обучаешь – работа на результат, развитие навыков и - никаких компромиссов. Если приобщаешь – народ должен визжать от восторга, соучаствовать, спорить, соревноваться, творить и – никаких оценок, условий и ограничений. Примерно так я и преподавал биологию: лекции и викторины – приобщение, лабораторные и контрольные – обучение. И всё как-то нормализовалось само собой. Теперь понятно, почему!

ГЛАВНОЕ О ПРИОБЩЕНИИ

Главное в том, что у нас на планете есть великий профессиональный приобщатель – Вадим Александрович Левин. Детский поэт, писатель, педагог, психолог. Автор системы приобщения к искусству, приобщатель к литературе и создатель программной детской библиотеки для приобщения. Мы познакомились, когда он проводил семинар в Адлере, в школе развивающего обучения. Сейчас он, по-моему, в Германии, и я ещё не восстановил с ним связь. Найду его – напишу отдельное эссе. А сейчас – то, что помню.

Приобщение по Левину строится на двух принципах.

А. В основу приобщения Левин грамотно положил постепенность. Базовую постепенность творческого развития – закон фазового развития Выготского. Суть его проста. Осваивая что-то, мы проходим три фазы. 1. Манипулируем – знакомимся с помощью чувств: тискаем, нюхаем, пробуем, тормошим, балдеем от новизны, а потом привыкаем – перестаём бояться. 2. Опредмечиваем – просекаем смысл, роль и пытаемся применять. Нечто из просто чувственной реальности становится для нас предметом. 3. Общаемся (творим) – научившись применять, выражаем себя с помощью этого. Творчество по природе коммуникативно – это вид самовыражения, рассчитанный на отклик.

Фазы по-разному замотивированы: манипулируем мы ради новых впечатлений, ощущений, узнавания; опредмечиваем, чтобы почувствовать власть, способность, “Получилось!”; общаемся, чтобы получить восторг, понимание, поддержку. Меняется в зависимости от фазы и самооценка: сначала – “Я хорошо играл, участвовал, был!”, потом - “У меня хорошо, правильно, точно получилось!”, и наконец – “Я интересен, нужен!”.

Здесь важно отметить: нельзя опредмечивать, не доманипулировав до конца. Невозможно общаться, пока не закончено опредмечивание. Нарушение постепенности сразу создаёт препятствия со всеми их симптомами – и развитию крышка! Осваивая что-то, ребята сами показывают конец фазы: например, начинают выдумывать новые правила, проигрывать следующую фазу.

Видите? Опять: главное – постепенность. Нет, определённо пора похоронить наконец поурочную программу – именно она запрещает постепенность, а значит, и само развитие!

Б. Восприятие – другая сторона искусства. Не менее важная, чем творчество. Настоящее восприятие – это сотворчество. По-настоящему наслаждается искусством тот, кто может представить себя на месте автора. Невозможно учить творить, не обучая воспринимать.

Восприятие изуродованных школой людей искажено установками, тенденциозно и обрывочно. Маленькие дети воспринимают правильно: цельно, непосредственно и самобытно. Им не хватает только владения общепринятым языком искусства.

Отсюда – две параллельных педагогических задачи. 1. СОХРАНИТЬ в неприкосновенности (или развить, если надо) цельность, самобытность и непосредственность детского восприятия. 2. ОБУЧИТЬ языку и средствам искусства, ввести в мир творчества.

Складываем А и Б, и получаем “надстройку”: развиващие игры, приёмы и методы для каждой фазы. Это накладываем на “базис”: подборку высокотонной, качественной детской литературы - которую детям интересно читать, в отличие от школьной программы. Получаем систему приобщения для начальной школы. Результаты: к концу начальной школы ребята имеют развитый вкус, умеют наслаждаться литературой, тонко чувствуют стихосложение и прозу и весьма свободно сочиняют сами.

За подробностями прошу к Левину.

А здесь хочу привести пример благотворного воздействия системы Левина лично на меня. Пардон за выпендрёж, но уж очень вспомнить приятно!

После семинара мы ещё дня три общались, философствовали, читали и анализировали стихи, играли в игры. Вадим Александрович подписал мне свою книжку:

“Когда б я был из толстосумов, и обладал солидной суммой,
Уж не сидел бы мой Курдюмов на берегу с печальной думой…”

Вдохновившись, я накропал ответ, подражая звукописи:

“Блажен, кого на пляж зовут дела.
Однажды, важно обнажив тела,
Мы брякнулись в тени, на галечке ядрёной,
И дрёмой разбавляли трёп мудрёный.
Колечки мыслей бриз нёс не спеша во вне;
Стройна, как кипарис, Татьяна шла к волне;
Тюленем, словно сам водой водим,
Плыл Левин “не Владимир, а Вадим”;
Ласкательную сказку пели волны,
Касаясь тихо тела Эллы Львовны;
Идеи не сдержав, я там и сам
Балдея, возлежал и там и сям.
Когда б мой Левин был из толстосумов,
Я б, млея в лени, ни о чём не думал.
Но я сидел. Высоких. Полон. Дум!
Хвала Всевышнему, что он – не толстосум!!!”

ГЛАВА 5

НАГЛЯДНЫЙ КОНТРОЛЬ В ДЕЙСТВИИ

В Балакове у меня выработалась система поурочной оценки работы учеников. Ребята не были пассивной слушающей толпой. Каждый человек знал, что может мне ответить – и каждый получал от меня подтверждение. Это решило важнейшую проблему – проблему общения. Но я мог бы ещё втрое активизировать работу ребят, если бы повесил всю их успеваемость на стенку! Жаль, что тогда не додумался.

Наш ум устроен, как уже говорилось, весьма глупо: оправдательно. Вот ещё пример тому: мы очень любим обсасывать и обмозговывать любую неудачу. Часто мы тратим на это львиную долю времени – и рабочего, и личного. Любую планёрку, собрание, педсовет, конгресс или форум, любую нотацию, выговор, нравоучение, жалобу, проповедь можно озаглавить: “Почему это плохо и как это исправить”. И, как бы между прочим - “почему мы в этом не виноваты”.

Мы привыкли говорить, слушать, писать и выступать о проблемах. Это называется “рассуждения о низких показателях”. Пресса и политики заняты этим профессионально. В этом не было бы крамолы, если бы проблемы от этого исчезали. Но они только пухнут и размножаются! Почему? Потому что ЛЮБЫЕ РАССУЖДЕНИЯ О НИЗКИХ ПОКАЗАТЕЛЯХ НИКОГДА НЕ ПОВЫШАЮТ ПОКАЗАТЕЛЕЙ.

“Ну почему!?” Потому что показатели повышаются только благодаря способностям и правильным действиям. А рассуждения – это маскировка неспособности и бездействия. Мы маскируем свои проблемы от себя – чтобы, упаси Бог, не лишиться их, любимых!

Когда нас кормят рассуждениями вместо того, чтобы помочь - это раздражает. Когда тем же самым заняты мы – почему-то нет. На уроках мы можем рассуждать по полчаса. Вещание знаний – вид рассуждений, коллеги. Оно не повышает главный показатель учеников – способность делать.

Почему мы так любим рассуждать о проблеме? Потому что боимся увидеть её в лицо. Между тем, проблему легко сделать видимой. Нужно просто начертить график динамики вашего показателя и повесить его на видном месте. Например, графики успеваемости всех учеников. Не хочется?.. А что я говорю: боимся!

Дело в том, что любая разумная деятельность имеет свой продукт, который можно выразить в простых цифрах. Большинство учителей будут до хрипоты спорить, что конкретного продукта у них нет и быть не может. Пусть спорят – именно поэтому он и не появится.

Представьте: на стенке в классе – страницы журнала в виде графика. Ордината – от нуля до пяти, абсцисса – учебные дни. Всем всё видно. И всё встаёт на свои места! Тут не скроешься, не исправишь, бесполезно дёргаться и рассуждать – все оправдания вянут и блекнут, не успев сотрясти воздух.

“Чего ты выступаешь? График свой давно не смотрел?”
“Лёха, ты чё, в натуре? Из троек на пятёрку сиганул! Смотри, башку не разбей! Да у него уже шишка должна быть!”
“Простите, Мариванна, вот когда у меня график упадёт, тогда кричите на меня, сколько хотите”. Впрочем, ни одному учителю в трезвом уме не придёт в голову грубить тем, чьи графики выше всех!

Наглядность показателей творит чудеса. Тут сразу кончаются уравниловка, несправедливость, натяжки, симпатии. Не нужны убеждения, увещевания, запугивания, искусственные стимулы. Как-то в одном швейном цеху установили американские машинки: сделал операцию – на мониторе сразу высвечивается, сколько денег заработал. Производительность сразу подскочила вдвое. Никто ни минуты не рассуждал! Вот это – реальное повышение низких показателей.

График показателей – это проявленная фотография вашей проблемы. Именно теперь вы видите а) себя на деле, б) себя в сравнении, и главное – в) видите, каким образом влияете на свой график! Журнал – это сокрытие показателей. Вы туда сами заглядываете как можно реже. Ум – ещё худшее место. В уме любой показатель тут же маскируется кучей оправданий – и уходит из поля зрения. Чтобы он никуда не делся, его нужно прикнопить к стенке – сделать точкой на графике. Вот теперь не уйдёт!

Не увидев свои показатели, мы никогда их не улучшим. Проверено.

И наоборот: вы не представляете, какой колоссальный эффект даёт привычка отслеживать показатель. Она даёт способность управлять показателем! Тоже проверено!

Итак, ясно: показатели должны быть видимыми.

Однако, оценки вряд ли годятся в качестве показателей. Они слишком необъективны по своей природе: ставим-то их мы. Кроме того, они означают, что ученика недоучивают. Пока есть оценки, не будет продукта обучения. Посему, если есть продукт, отслеживать надо реальное продвижение учеников по курсу. Получится диаграмма. Отработал ступеньку курса – шаг вперёд. Иди вверх – ещё нагляднее.

Видимо, есть много способов отслеживать учёбу. Можно выбрать оптимальный для себя, для своего предмета. Но если мы говорим о настоящей РАБОТЕ, нам никуда не деться от АНАЛИЗА ПОКАЗАТЕЛЕЙ. И если это честная работа, показатели должны быть видны всем.

* * *

Слава Богу, это был мой последний камень в огород “самой почётной профессии”. Да… Вот это нашвырял! Не огород, а сплошной рокарий! Кстати, нехилая мысль.

Коллеги! Может, хватит вскапывать мозги, окучивать души и сеять взятое из учебников просроченное “разумное, доброе и вечное”? Затравили ведь всё ядами окончательно! Умственный радикулит заработали. И ради чего? Пара ведер чахлых помидор с ослабшим к выпуску интеллектом. Кончай пахать, коллеги! Как садовник говорю - это не работает. Нам не нужен огородик, забором огороженный. Нам нужен лес – лес способностей! Он могучий и независимый. Он позаботится и о себе, и о нас.

Сейчас мои трое – студенты. И я отчётливо вижу: всё определяют именно их способности. Это очень серьёзно, братцы. Способности, которые нам удалось не грохнуть, и умения, которые удалось развить – это всё, на что мы можем рассчитывать в отношении наших детей! И это всё, на что могут рассчитывать они сами.

1992-1996-2003 гг. Азовская, Ник ==